Интервью с Джулианом Лоуэнфельдом События в мире

— Джулиан, здравствуйте! Скажите, каким образом родилась Ваша пьеса?

— Я работал в юридической фирме, у меня был маленький офис вместе с кучей других адвокатов на 38 этаже очередного американского небоскреба. Работал каждый день с 9 утра до 8:30 вечера, потом возвращался домой на электричке. Веселого было мало, честно говоря, и я будто жалел, ощущал себя несчастным, казалось, что я что-то делаю не так, знаете, писал какие-то заключения непонятно кому и непонятно для чего. В душе я поэт, драматург, но по профессии юрист. И вот я сидел в поезде и вдруг мне пришло чувство, что все красиво, прекрасно, что Бог есть и есть удивительная жизнь. Появилась мысль о том, как мы живем и о том как бы мы могли жить. Так вот эта пропасть между идеалом и действительностью лежит в основе моей пьесы. Пьеса называется «Благодарение», это наш праздник, в котором мы должны собираться в семейном кругу и благодарить проведение за все то, что нам даровано. Традиция очень таинственная, потому что это якобы праздник пилигримов, осевших на берегу Массачусетского залива в XVII веке, но они даже рождества не праздновали из отвращения к любому, даже благочестивому веселью. Но уже в XVIII веке все отмечали этот праздник как будто его праздновали сами пилигримы, и хоть он религиозный, но сейчас это единственный не религиозный, можно сказать, ну кроме четвертого июля, такой светлый праздник в котором принято благодарить Бога за то что у нас есть.

— Джулиан, а каким образом проходила подготовка Вашей пьесы?

— Совет молодым драматургам, да и не только им, не важно, я скажу от себя, не думайте когда пишете, не надо, необходимо чувствовать, слышать свой внутренний голос и писать от сердца, ведь каждый персонаж хочет что-то сказать. Не хочу рассказывать читателям о тех переменах в произведении, о которых я даже не подозревал, когда начинал писать пьесу. Могу сказать, что связующие звенья — музыкальные. Для меня музыка важный элемент, это не декорация. Я вообще не называю свое произведение пьесой, а называю музыкально — драматической поэмой. Я не хочу слушать критиков, которые говорят что так не делается в подобном жанре. Но как так?! У меня греческий хор, который то говорит стихами, то поет. Мне нравится непредсказуемость, которая отражается в произведении, уверен, что таким образом внимание публики будет приковано к действию, хоть подобное и не типично для жанра.

— Джулиан, вы юрист, драматург, пишете пьесы, а процесс создания и подготовки постановки не мешал заниматься юридическими делами?

— Помогал! Я спорщик! Ведь в основе драмы лежит конфликт, но он гармоничный, тот, который создает красоту. Это спор, в котором рождается истина, он не бесполезен, как бывает в жизни, а наоборот, раскрывает правду. Есть еще один момент, где-то это мешало, потому что в юриспруденции хоть десять раз повтори, главное чтобы не было никаких сомнений, а в драматургии, для того чтобы выделить мысль, можно сказать о чем-то два раза и двусмысленность там необходима.

— А во время премьеры Вы были больше в роли зрителя, вам удалось окунуться в пространство вашей пьесы, или роли критика?

— Хороший вопрос… Местами я сам прослезился, местами ужаснулся, потому что понимал, что это было сделано не так как я представлял. Приходите шестнадцатого декабря и все сами увидите. В общем было над чем работать, но при этом я испытывал чувство гордости за то, что ранее имело характер некой фантазией, а теперь стало действительностью и обрело свою независимую жизнь.

— Я бы хотела спросить по поводу Вашей бесконечной работы над собой, как я понимаю в этом присутствует перфекционизм?

— Конечно, как и положено!

— Он не дает расслабиться?

— Я бы не назвал это перфекционизмом, перфекционизм — это, собственно, самоедство. Скорее поиск. В какой-то момент ты знаешь как сделать, а когда знаешь, то отдыхаешь, а вот когда не достигнут нужный уровень, то об отдыхе не идет и речи.

— А во время просмотра пьесы удавалось ли вам наблюдать за зрительской реакцией? Что вас удивляло?

— Мне было приятно, когда я слышал смех, когда я чувствовал что откликается зритель, что он тронут. Но, поскольку местами было еще сыровато, это был предпоказ, такая открытая репетиция, я думал, что некоторые моменты надо будет менять.

— Скажите, а что у Вас родилось раньше: музыка к стихам или стихи к музыке?

— По-разному. Например, к песне «Иерусалим» сначала родилась музыка, стихи я написал на английском, там в основном переводы.

— А как происходило рождение пьесы, как вы работали? Может быть писали ночами или в состоянии вдохновения?

— Я люблю хорошо выспаться и начать работу утром. Бывает, что я совсем рано ложусь и просыпаюсь часов в пять утра и где-то до девяти работаю, когда меня никто не беспокоит.

— А повлияло ли на Вашу работу творчество Пушкина?

— Знаете, пушкинское мировоззрение меняет все. У Пушкина в творчестве особый микрокосмос, причем он не говорит напрямую, не проповедует, как, например, делает это Достоевский. У Пушкина есть четкая гармония, он показывает добро и зло, в его произведениях столько любви, достоинства. Поэзия подразумевает внутреннюю гармонию. Когда ты работаешь с этим, переводишь и еще и пропускаешь через себя, то естественно все это влияет и на собственное творчество. Я бы даже мог сказать, хотя так говорить нельзя, что у меня был такой вот замечательный учитель Александр Сергеевич Пушкин! Сейчас я считаю, что так можно говорить (смеется).

— То есть у Вас есть как бы внутреннее общение с Пушкиным через его творчество?

— Да! Сначала это был кропотливый труд, но потом я стал вертлявым в процессе, мог строить любую позицию. То есть я привык пропускать другой голос через себя и делать его своим, это было лучшей подготовкой.

— Джулиан, а какие у Вас планы на будущее?

— Я пишу вторую пьесу. Вообще мы создали театр и собираемся ставить Пушкина, его «Маленькие трагедии». Все еще впереди, у нас много планов! Мы помогаем возрождению самого театра, реставрируем его. Я верю, что будет отклик и мы продолжим развитие драматургии.

— Вы говорите о спонсорской поддержке?

— Да, думаю что спонсоры найдутся, мир не без добрых людей, а я делаю все, что могу и надеюсь, что кто-нибудь отзовется, также по-настоящему проникнется. Этот театр особое место, ведь там выступали Маяковский, Блок, Есенин, Айседора Дункан и теперь мы. Представьте себе эти ощущения, которые ни за какие деньги нельзя купить. Представляете какого там выступать!

— Федеральная Газета Российские новости будет настоятельно просить обратить внимание на Ваш театр и на  Ваше искреннее желание нести искусство в народ.

— Спасибо Вам огромное!

-Спасибо, Джулиан!

Интервью провела специальный корреспондент Дарья Щербакова

Добавить комментарий