Пара слов от контрактника, о том и об этом. Новости,Политика

Мой собеседник скрещивает руки на груди, откинувшись на спинку кресла. Вот уже второй день, как он вернулся в родной город, но он до сих пор щеголяет в военной форме.И сейчас на нём «цифровая» униформа с погонами старшего сержанта и защитно-зелёным шевроном одной из элитных частей Российской армии. «Ну давай попробуем твоё интервью!» — дружески улыбается он, -» только давай без имён, без номеров этих частей — ребята там ещё; боюсь не за себя, а за них».

Ему недавно исполнилось 24. Спокойное, почти мягкое молодое лицо в нескольких местах покрылось морщинами. На груди сияют сразу три награды: две круглые медали стального цвета «За возвращение Крыма» и «За Отвагу» и серый крестик ордена Мужества. Награды, как и форму, он не снимает — «для чего-то же завоёвывал!» — шутит в ответ на вопрос, почему награды сверкают на его груди.
— Как долго ты служишь?

— Ушёл на контракт в октябре 13-го. Получается, третий годик пошёл. В общем-то, времени считать дни у меня не было.

— А почему ты решил идти служить? Насколько я знаю, материально ты ни в чём не нуждался…

— (Перебивая) Давай не будем об этом. Там…личное! В общем, Родину пошёл защищать: посчитал, что это лучшее, что я могу сейчас сделать. И, скажем так, себя показать, ну, показать себе, кто я есть…

— И, я вижу, ты себя проявил очень и очень достойно: за 2 с небольшим года столько наград, включая орден и медали…

— Ну-у, достойно — не достойно (улыбается), а не больше других делал.

— Расскажи о том, как и при каких обстоятельствах ты получил эти награды.

— Так! Ну первая как бы сама за себя говорит — ничего выдающегося я не совершил, брали Крым. Ну как брали — поступил приказ, сели в вертушки ну и полетели… Высадились в Севасе [Севастополь — прим. автора] ночью, ну то есть не в Севасе, а как бы недалеко от него. База там была, аэродром. Бельбек. Мы его обесточили, уничтожили средства связи и блокировали склад вооружения. Дальше мы как бы на второй план ушли — приехали десантники на «Тиграх» и сам аэродром удерживали, хохлов окружили — те пытались прорваться. Ну как, прорваться — мирно, даже с флагами с транспарантами с прессой. Был скандал устный, но не более того.

В Крыму мы вообще до конца марта были: сначала улицы в Севастополе контролировали, потом в порту разведку вели: есть или нет оружие в штабе украинского военного флота, каковы настроения на кораблях и так далее. Там в общем всё больше учения мне напоминало: никто не стрелял, не ругался… Как знаешь, на учениях: кто-то врага изображает, кто-то «за своих». Так и тут. Хотя, конечно, это была военная операция, и я сейчас это понимаю, что от нас тогда очень многое зависело, от того, как мы эту операцию проведём.
Потом где-то первого апреля погрузились в «Илы» в Симферополе, в аэропорту и направились в Ростов, а оттуда — на украинскую границу. Тогда все думали — будет война с Украиной. Генералы наши тоже думали, видимо, что будет, и власть. Потому что столько техники нагнали к границе, столько авиации стояло на военных и на мирных, ну, гражданских аэродромах… Ну не для учений явно. Всю границу перекрыли. Но ничего не началось. Дважды был приказ на готовность №1 и так далее.. Ну нет, я тебе честно скажу, в апреле-мае туда только ополченцы ехали. И наши ещё думали, как на это смотреть. Но через границу их пропускали. Потом ко Дню Победы мы уехали оттуда, я не знаю, что там происходило, но все уже понимали, что войны с Украиной не будет. Ну вот, а тогда же, в апреле нас Шойгу наградил медалью. Ну не сам, конечно, Шойгу, по его приказу.

— А вторая медаль?

— А, вторая? Тут, извини, я тебе говорить не буду. Не могу.

— Почему? Военная тайна?

— Да. Военная тайна. Это боевая награда, вот что могу сказать. Был бой.

— А орден?

-Орден? Орден за Сирию.

-Расскажешь о твоих похождениях в Сирии? Или тоже военная тайна?

Мой собеседник берёт в руки чашку кофе, стоящую на столике, несколько секунд крутит её в руках, затем делает несколько глотков и ставит чашку на стол.

— Ну давай расскажу! А тебя что интересует конкретно про Сирию? А то нам замполит тоже много интересного рассказал про Сирию. И профессор из института даже рассказывал… (смеётся).

— В данном случае твой рассказ мне интересен больше!

— Так!.. В первый раз я там оказался летом — продлил тогда в июне контракт, а через месяц где-то командировка. Пришёл командир, сказал: «Есть добровольцы, в Сирию, на войну?» Из моей роты все согласились: сейчас читаю в Интернете, что не хотят ехать и так далее… Не знаю, как кто — у нас такое вообще не обсуждалось, вообще я думаю странно, что нашим мнением интересуются — мы же контракт подписали, присягу дали. Вот представь, если бы панфиловцам или сибирякам-гвардейцам сказали: «Есть желающие ехать оборонять Москву или Сталинград?» Хотя, мне кажется, тогда бы точно все согласились.

Так вот, точно помню, 15 июля — середина лета была — снова навестил я Севастополь. Там стоял большой десантный корабль «Цезарь Куников». Кстати, думаю, ты знаешь, назван в честь отважного морпеха, который во время Великой Отечественной войны командовал десантом под Новороссийском. Цемесская бухта, Малая земля… Просто, в основном, все знают, что там Брежнев воевал, и то больше из анекдотов. А там бои были очень жёсткие ведь? Ну ты знаешь!..

А нам задача была предельно простая и, собственно, в рамках моей воинской специальности: «Обеспечение противодиверсионной безопасности логистического средства». «ло-ги-сти-чес-ко-го». Это ж как корабль назвали! Что он вёз, мы точно не знали, но, как я понял, радары для контроля воздушного движения и кучу сборных домиков, ну, щитовых. Вышли из порта Севастополя, зашли в Новороссийск, там ещё чем-то грузились; потом взяли курсы на Афины. Хе-хе, на Афины! (улыбается и одобрительно поднимает большой палец руки вверх).

Шли как-то долго — почти 2 дня; прошли Босфор…

— Слушай, в свете последних событий просто не могу не поинтересоваться! Как турецкие власти отреагировали на проход вашего корабля?

— Как-как? Да никак! Мир же дружба была! И жвачка! В проливе Босфор куча кораблей, яхт, некоторые к нам подплывали, фотографировали. Но в проливе мы вахту несли в усиленном режиме. Не потому, что так боялись или не доверяли — просто это необходимая мера предосторожности. Прежде всего, против террористов. Вот яхты эти возьми: кто знает, туристы на них, или духи со взрывчаткой. Помнишь, как в 2000-м что ли году в Йемене подорвали американский эсминец? Нам этот пример приводили в учебке.

Так что мы и ребята-морпехи начеку были. Был приказ: давать предупредительный огонь при сближении менее, чем на 50 метров и огонь на поражение, если меньше 20 метров. Ну я с РПГ стоял, с гранатомётом — на крайний случай я был. Кстати, турки тогда полицейский, ну или как — морской береговой охраны — катер, в общем, выслали, он в 70 метрах от нас шёл, чтобы местные сильно не подплывали.

Ну так же и в проливе Дарданеллы было, и в Эгейском море, где тоже куча яхт. Чере 2 дня пришли в порт Тартус. Там наша база была — это ни для кого не секрет — пункт технического снабжения. И охраняли его два взвода морпехов. Два взвода. И, по-моему, одна БМПэшка. Скромно, да? В случае атаки их бы, конечно, смели, просто потому, что помощь из России долго бы шла….(берёт чашку и делает ещё глоток).

-И как тебе Сирия?

-Ты знаешь, очень специфичная страна, очень разная: когда мы приехали, была жара, страшная — плюс 37. А мы в экипе полном — в итоге высадились в порту — тут же разделись, оставили только броники, шлемы, ну и штаны с берцами. И ходим такие, как в Афгане, только без панам-афганок. Наши там с сирийцами на короткой, так сказать, ноге — курорт же: чаёк-кофеёк в саклях, кальянчик. Сирийцы наших учат песни арабские петь, про баб, а наши сирийцев — материться. И анекдоты травят. В импровизированном клубе на территории бывшего ангара поставили теннисные столы, бильярд, автоматы такие, знаешь, с напитками ну и так далее.

Но этот курорт не долго продолжался. Нам сказали, что едем на войну, значит на войну. Сформировали ДРГ [диверсионно-разведывательная группа — прим.авт.]: всего 27 человек: 15 наших, 8 из разведки морпехов и 4 сирийских спецназовца, в качестве проводников сирийцы шли. Мы сначала не знали, как с ними связь держать, вернее, как вообще общаться, на каком языке, пока их командир — лейтенант(как у их президента, представь!) — не выдал нам на чистом английском. Я в универе английский изучал, потом в учебке, и таких познаний в языке, как у него, у меня не было и нет. И ни у кого из наших не было.

А задание было такое — разведать местность в районе будущей российской базы. Я тогда впервые узнал, что у нас будет база в Сирии. Из Тартуса на двух «Тиграх» мы поехали в аэропорт города Латакии — теперь его весь мир знает. Это от Тартуса километров 60-70 на север. Места до жути красивые — как наш Сочи: горы, кипарисы, всё в зелени! а у меня стереотип был, что Сирия — одна сплошная пустыня, я ещё психовал, почему нам пустынный камуфляж не выдали — а там как раз «зелёнка», наш обычный экип и пригодился!

Приехали! Аэродром убитый, как в нашем захолустье. Диспетчерская разбита: то ли снарядами, то ли отсутствием финансов. Копаются сирийцы и несколько наших морпехов. Полковник некий подходит: говорит нашему командиру: «Так и так, собираемся здесь строить базу — оцените с точки зрения защищённости!» Вот мы 2 недели и оценивали — всю «зелёнку» обшарили в радиусе 30-ти километров. Не только одна наша ДРГ там работала, их много было, на самом деле — в «зелёнке» — десантники, морпехи и ГРУ, а в населённых пунктах — ССОшники и агентура. В общем, много «сюрпризов» нашли: растяжки, мины противопехотные, схроны с боеприпасами. Нейтрализовывали их прямо на месте — подрывным методом. Духи тоже были, но они скрывались при виде нас — не так их много было, и в основном «умеренные», не ИГИЛьцы.(игил запрещённая организация в РФ) Ну нескольких мы застрелили.

Уже в августе выбрались мы из лесов — за это время на авиабазе закатали полосу новую, вышку реконструировали, привезли радары, видимо, те самые, с корабля. Появились самолёты, вертолёты, но все они были сирийские, не наши пока. Нас, потом морпехов и строительные части разместили в палаточном лагере — сборные домики ещё вообще отсутствовали — всех этих красот, которые сейчас по «телеку» показывают, не было. Было, как вот в Чечне, плюс жара. Снабжали, правда, хорошо, два раза в неделю прилетал «Ил», привозил еду, даже «Колу» с мороженками — как прям у американцев. Сирийцы приезжали, пытались нас кормить — радовались, но их свои же, что стояли в охранении базы гоняли — скрывали факт нашего нахождения там.

Помню в 20-х числах августа зачастили к нам беспилотники. Ну, знаешь», «Предейторы» американские. И с ракетами, и без. Летит, собака, прямо над базой по периметру и снимает, и снимает! Где строим, где окапываемся. Раз прилетел, два… Потом по два стали летать: один с ракетами, второй — без. Ну мы «Иглы» в руки и метим в них! Один раз это было — надоели они нам. Прямо в камеру наш прапор ему из ПЗРК «светит», представь! Больше они не появлялись. А потом появились станции РЭБ, как раз против беспилотников.

А 2-го сентября был мой первый бой в Сирии. Мы с сирийцами шастали в лесу к востоку от базы — плановая рекогносцировка. И дошарились! Нарвались на кучу духов — ну там голов 30-40 было. Головной дозор мы сняли тайно из «Винторезов» — бесшумных винтовок, но один успел вскрикнуть. Ну и они всем скопом за нами. Ушли мы, одного сирийца только ранило. Потом тот квадрат «Градом» обработали. В принципе, хорошо, что мы их засекли — они нехорошее явно задумали.

Вот, а пятого числа сентября я в отпуск уехал — на борту БДК «Саратов» в Севас, а потом на малую родину…

— А когда вернулся в Сирию?

Вернулся через 3 недели — 28 сентября, за 2 дня до того, как мы начали бомбить.Прилетели на «Иле» сразу на базу. Я тебе честно скажу, базу я не узнал! До того изменилась! Полосы новые, целый городок, ЗРК! Самолёты! Почти 50 самолётов, техники снуют… Жизнь, в общем! Вертолёты летают кругами: от базы на запад к морю, потом над городком Латакия на сверхмалой и обратно. Прям по головам ходили. А 29-го, вернее, в ночь на 30-е нас построили и объявили, что начинается большая война. Что наша авиация будет наносить удары, сухопутной операции не будет, но нам, как силам прикрытия базы нужно организовать «активную оборону» — по сути, наносить превентивные удары по всем, кто рискнёт на базу напасть.

Мы этим делом и занимались вплоть до конца ноября. То есть рейды, целеуказание для самолётов, верификация — то есть проверка, действительно ли объект является военным, чтобы не убило мирных жителей. Кое-где пришлось тайно мирное население эвакуировать, собственно за это и орден. Ну и там ещё кое за что. На самом деле, это рутина: дают вводную, доставляют на вертушке или на «Рыси» на точку, оттуда идём сами. Несколько раз громили мы их караваны со «Стингерами», разведка, ну и так далее. Когда турки самолёт сбили, через день мы тоже в рейд ходили. Ну там так, неважно, зачем… Ладно, в общем!..

— А в числе тех, кто спасал экипаж сбитого самолёта, тебя не было?

— Нет, этим занимались другие люди и другие силы.

— Что можешь сказать о противнике?

-Ну что могу сказать? Сильный враг. Мотивированный. Вообще, разные они есть. Есть «Нусра» — у этих почерк чисто американский. Как вот мы в учебке изучали тактику США, так один в один. Это бывшая «Свободная армия» — их реально янки учили, просто не принято это выносить на обсуждение. Есть собственно вот «исламисты», ДАИШ (запрещена в РФ), как сирийцы говорят. Эти дикари, но, б…, фанатики — прут до последнего, как в фильме «Грозовые ворота». То есть психологически сильны, а опыта немного. Много всяких «умеренных» — эти разбегаются. Есть и другие. Ну это ладно!

-А о союзниках что можешь сказать? О сирийской армии, о курдах?

-За курдов не скажу ничего — знаю только, что они себе на уме, но за нас. Как о воинах не могу ничего сказать — просто не знаю.

Асадисты? Да горе-вояки! Мы им танки — они в лоб на ПТУРы прут, мы им броники, каски, они бравируют в кепках…Лучшие военные у них погибли, набирают пацанов да бомжей, ну есть процентов 30-40 с боевым опытом. В общем, украинская армия! Не вывезут они! Если бы не «Хизбола», не иранцы и не наша помощь оружием и военными советами, пали бы они давно. Но знаешь, они патриоты! Может, и вывезут на патриотизме своём. И люди они хорошие, открытые. Чем-то наших абхазов или армян напоминают — такая широкая душа! Есть среди них христиане, но в основном, мусульмане, хотя и нашу веру уважают, толерантны, можно сказать. Наших любят, называют спасителями. То есть то, что по «телеку» показывают, — это не пропаганда, нас там реально любят: и военные, и мирные, хот мирных к нам не особо допускали — вдруг «терры» среди них. Ну безопасность, сам понимаешь — база вообще крепость.

-Как думаешь, как скоро это закончится?

Нескоро. Но наши помогут Сирии, сирийцам. Победим. Я так думаю, это война справедливая. Сложно объяснить, почему, но дело не только в престиже и прочих вещах. Думаю, дело как раз в защите от террора, от мракобесия этого, где головы режут, жгут. Но там всё сложнее, чем кажется, нам не только «терры» противостоят — это клубок борьбы за ресурсы, и тот, кто победит, себе как бы место под Солнцем завоюет.

Ну и даже если бы я эту войну иначе оценивал, я бы на неё пошёл.

-Почему?

-Я военный человек — меня на контракт никто не тянул; а если пошёл, то это моя работа. Дело даже не в высокопарии патриотическом: если ты врач — лечи, если, там, пекарь — хлеб выпекай. А если ты солдат — воюй. Это моя профессия. Мне за это деньги платят. Немаленькие, надо сказать, деньги.Я должен их отработать — народ же содержит войско, армию… Верит нам. Мы не должны подвести свой народ. А политика? Знаешь, в дореволюционной России в офицерских клубах было «не комильфо» за современную политику говорить — считаю это правильным. Если захочу — уйду из армии, создам партию и так далее — буду политиком, получается. А солдат — не политик. В том смысле, что я должен выполнять приказ. Я его выполняю. Думаю, не стыдно будет услышать слова от потомков, от сограждан: «Он был там…»

-Каковы общие впечатления от нашей армии? Считаешь её мощной силой в геополитке?

-Конечно! Ну вот смотри, ни одной боевой потери у нас, потому что броники, шлемы кевларовые, приборы ночного видения, новые транспортные средства, связь с артой, авиацией, выучка выше… Конечно, одна из сильнейших армий на Земле. Но я не считаю, что это должно успокаивать — у американцев сильная армия, богатый опыт современной войны. Я это уважаю — то есть считаю, что тезис о слабости, там, «ссыкливости» янки — это стереотип. И весьма опасный. Впрочем, наши генералы довольно адекватно воспринимают их, ихние — нас. Поэтому войны не будет. Но я вот честно тебе скажу, цели у нас всегда общие — смотри, во всех мировых войнах США — наш союзник. И тут враг один. Но политика… У них тоже солдаты, тоже военные — они выполняют приказ своих политиков, мы — своих. А вот взять американского офицера — чем он от нашего отличается? Ну явно больше общих черт, нежели с каким-нибудь «калифом» исламистов…Вот поэтому и надо дружить. И будем — история вынудит, будет мир-дружба!

-Давай на этой жизнеутверждающей ноте и закончим беседу! Спасибо тебе за беседу.

-Тебе спасибо! Давно хотел поделиться. Ещё раз прошу: без имён, без цифр. Ты понимаешь, почему не следует об этом распространяться. Я тебе рассказал всё то, что мог.

Добавить комментарий