Я кормил не облезлого пса, истощенного голодом, а свою совесть… Культура

Я многое в жизни повидал, да и в целом считаю, что моя жизнь удалась – в карьере и в личной жизни всё было хорошо. Моя размеренная жизнь никогда не выходила за рамки моей зоны комфорта, но однажды всё изменилось.

Гуляя по улицам своего города, я встретил её – собаку.

Неожиданно, в пустом дворе, словно из-под земли выросла она у меня под ногами. У нее были пустынно-тусклые, какие-то не промыто желтые глаза и ненормально взлохмаченная на боках и на спине серыми клоками шерсть. Она минуту-другую пристально глядела на меня своим опустошенным взором и исчезла столь же мгновенно, как и появилась.

– Что это у неё шерсть так растет ?От голода. Хозяин ее наверное выгнал на улицу- подумал я.

И меня словно обдало банным паром. Я, кажется, нашел самое самое несчастное существо в городе.

На следующий день с утра я вышел во двор с карманами, набитыми кусками хлеба. Сидел и терпеливо ждал не появится ли та самая несчастная…

Она появилась, как и вчера – внезапно, бесшумно, уставилась на меня пустыми, немытыми глазами. Я пошевелился, чтоб вынуть хлеб, но она испуганно отскочила. Но краем глаза успела увидеть вынутый хлеб, застыла, уставилась издалека на мои руки – пусто, без выражения.


– Иди… Да иди же. Но бойся.


Она смотрела и не шевелилась, готовая в любую секунду исчезнуть. Она не верила ни ласковому голосу, ни заискивающим улыбкам, ни хлебу в руке. Сколько я ни упрашивал – не подошла, но и не исчезла.

После получасовой борьбы я наконец бросил хлеб. Не сводя с меня пустых, не пускающих в себя глаз, она боком, боком приблизилась к куску. Прыжок – и… ни куска, ни собаки.

На следующий день – новая встреча, с теми же пустынными переглядками, с той же несгибаемой недоверчивостью к ласке в голосе, к доброжелательно протянутому хлебу. Кусок был схвачен только тогда, когда был брошен на землю. Второго куска я ей подарить уже не мог.

То же самое и на третий день, и на четвертый… Мы не пропускали ни одного дня, чтоб не встретиться, но ближе друг другу не стали. Я так и не смог приучить ее брать хлеб из моих рук. Я ни разу не видел в ее желтых, неглубоких глазах какого-либо выражения – ни собачьего страха ни собачьей умильности и дружеской расположенности.

Похоже, я тут столкнулся с жертвой нашего равнодушного времени. Я знал, что есть люди, которые подманивают собак, а потом издеваются над ними и даже убивают… Наверное, и моя знакомая попадала к таким людям в руки. Убить ее они не смогли, зато навсегда убили в ней веру в человека. Вот и мне она особенно не доверяла. Воспитанная голодной улицей, могла ли она вообразить что какой-то чудак, который готов дать хлеб просто так, ничего не потребует взамен… даже благодарности.

Да, даже благодарности! Ведь это своего рода плата, но мне было достаточно того, что я кого-то кормлю, поддерживаю чью-то жизнь, значит, и сам имею право теперь есть и жить.

В тот момент я кормил не облезлого пса, истощенного голодом, а свою совесть… Вот тогда я и вышел из своей зоны комфорта.

Автор неизвестен.

Добавить комментарий